О`Санчес - Хвак

Глава 2

Верти не верти – а непонятно!

Хвак хватил себя по лбу шуйцей, стиснутой в потный кулачище, и аж застонал, но не от боли – от обиды горькой, от негодования на собственную глупость: он денежку себе нашел, крупную, белого железа, то есть – серебряную но, вот, сколько в ней силы – не знает!

На серебряной монете четкими рунами выбито: кругель!.. Да только неграмотен Хвак, и до сего дня столь внушительных денег руками не щупывал.

«Вернее всего – кругель», – подумал Хвак и аж задохнулся от столь дерзкого предположения! Он знал про злато и серебро, даже видел… Злато собственными глазами наблюдал, когда Хавроша в кошель кругляши укладывала. При свете факелов трудно было различить, чем злато от серебра и меди отличается, вроде – потемнее того и другого, но он слышал, как они там ругались на пристани, подозревая друг друга в фальши и подменах… Золото обсуждали. Этот кругляш – явно серебряный, серебро Хвак встречал, и не раз: та же и Кыска в приданом сережки серебряные имела, когда замуж за него пошла… Вот бы это был кругель! У них в деревне на кругель что хочешь можно купить. Сам – то Хвак не участвовал в столь высокой торговле, но любил слушать байки да сказки, в которых постоянно речь шла о злате, о серебре, о каменьях волшебных и каменьях самоцветных… А в сплетнях – Кыска большая была охотница до деревенских сплетен – о злате и серебре… Чаще о серебре.

Видимо кто – то, во время лихих событий на пристани, сию монету обронил, а Хвак, вот, ее нашел…

– Эх, – в который уже раз подумал Хвак, – надо было сперва обыскать все пояса и карманы, не только сапоги с шапками смотреть, а потом уже в воду сбрасывать! Деньги – это такая штука, что лучше любых шапок, за деньги все что угодно купить можно – все люди так говорят, и Кыска, и соседка Туфа, и тиун, и этот… – Хваку вспомнился кузнец Клещ и он с досады так притопнул пяткой в землю, что ушибся – по камню попал… Ну не хочет он его помнить, а мысли сами… Хватит ли кругеля в этих краях, чтобы купить сапоги? Наверное хватит, в деревне бы точно хватило, да и не на одну пару… и еще осталось бы… А поесть? Парочку бы сушеных ящериц… хлеба побольше… похлебку… овсяную… с жирком чтобы…

Хвак улыбнулся своим мыслям, сглотнул… Кошель, Хаврошин подарок, она же и отняла, а своего у него отродясь не было, в карманах порток ненадежно ценности держать, протерлись карманы… Придется в кулаке. А остатки – за пазуху, в карманец, но это потом. А еще потом – собственный кошель заимеет.

– Сапоги тебе? Гм… – сапожник Шмель острым взглядом обстучал с головы до ног толстяка, вошедшего к нему в лавку… Здоровенный малый, а вроде как чего – то боится, ишь как пыхтит, глазками мургает, смирный… Может, кругель фальшивый?

– Позволь на денежку взглянуть?

Монета правильная, без фальши, без изъянов. Ну, так оно и главное для успешной торговли, а откуда взядена – это большого чужого ума дела, пусть стражи ищут и думают, если им надобно, это им по службе положено.

– Тебе одну пару?

– Угу.

– Или две, все – таки?

– Одну. – Лоб и затылок Хвака покрылись счастливым потом, он стал озираться, небрежно шарить взглядом по стенам и полкам, забитым всяческой рухлядью, только чтобы ненароком не выдать охватившей его радости. Выяснилось важное: именно кругель ему достался, и он теперь при деньгах. Одну пару он купит и ее же наденет, а на остальное поест как следует. Опять брюхо заурчало – нечего потерпит, уже недолго.

Тем временем, сапожник отпихнул ногою насиженную за утро табуретку, чтобы не мешала бегать по крохотному пространству избы, очистил верстак от одних предметов и уставил другими. Все это под воркотню, с помощью которой он привык за долгие годы сводить знакомство с новыми заказчиками… Не молча же им сидеть! А так, глядишь – он язык почесал, ему что – то новое поведали… И прибыток, и не скучно.

– Тебе попроще, или как у сударей?

– Чего?

– Ну… выходная обувка, или так, грязь месить?

– Да чтобы по дороге не босиком. Не надо мне никаких этаких, давай, чтобы прочные были и дешевые.

– Понятно. Ладно, твою ногу я видел, и одну, и другую, заготовки у меня есть, шило вот оно, дратва – вот она… и гвоздики на подметки… Голенища помягче, аль поплотнее?

Хвак затруднился с ответом и просто кивнул, в надежде, что сапожник сам поймет кивок лучшим образом.

Тесна была конурка ремесленника, толком и не повернуться. А живет, судя по его словам, почему – то в другом месте, не здесь. Ну так ведь и Хвак не в горнице у себя урожай выращивал…

Пахло мертвыми кожами, почему – то дегтем… Все пространство лавки – она же и мастерская – было сплошь завалено предметами, большинству из которых он, Хвак, и названий – то не ведал. Темновато здесь… и дыханию вроде как тесно. То ли дело у него на пашне: воздух, простор… Нет. Никогда больше не вернется он к пахоте, коли обещал. А кому он этакое обещал? – Да самому себе! И разве есть клятва прочнее!?

– Хорошо. Ты… это… чего столбом стоять? Свет мне застишь. Вон, сядь вон туда, отдохни. Тулка! Воды принеси господину прохожему! И мне заодно… Во – от… На, попей покуда, а я мигом…

Сапожник вздрогнул – аж вода из кувшина выскочила – настолько лютым вдруг стал взгляд у толстяка! А такой простяга с виду! Неужели на татя нарвался? Ох, никогда нельзя бдительности – то терять!

– А – а, пресветлый господин, прощеньица просим! Тулка! Сдачу принеси! Быстрее!..

Хромая припадочная сестра сапожника ни на что не годилась, кроме как на посылках служить, да деньги стеречь… Зато в главном, в денежном сбережении, Тулке можно верить как себе самому – цепкая, памятливая, считает лучше иного жреца! Принесла сдачу и, повинуясь тревожному знаку старшего брата убралась прочь, да не просто так, а с толком…

– …Вот, господин… Как прикажешь тебя величать?

– Ну… Хвак. А чего?

– Пресветлый господин Хвак! Полукругель, два больших медяка, медяк… и полумедяк, и еще один – вся сдача до пылинки! А уж сапоги выйдут – не сомневайся: год камни топчи – не сносишь!

Странно и тревожно Хваку видеть переменчивость этого сапожного скорняка: то он так обращается, то этак. Совсем, как подлая Хавроша! Небось, затеял что – то против него! Точно! Вон – и кувшин с водой предложил. Ясен день! Но пить и впрямь хочется, а сапожник – хлипких статей и один сидит, без сообщников. Хвак крепко решил про себя: быть начеку, попить необходимую малость, ни в коем случае не спать, а на этого самого Шмеля поглядывать бдительно, чтобы не тово… Как только он почует, что сей Шмель по Хаврошиной тропинке пошел, то сразу его… И бежать со всех ног. Эх, в деревне жизнь была куда как мягче и спокойнее!

Семь потов предсмертного ужаса сошло с бедного сапожника, прежде чем стачал он этому страшенному бродяге обещанные сапоги. И терпит ведь земля этаких разбойников: им – что убить, что воды попить. Неспроста он взбесился, когда с него плату вперед взяли… Ну а теперь – то уж что лютовать: Тулка с кругелем убежала, а если лавку с верстаком грабить – да тут и взять нечего, на малый медяк не наберется. И все равно – томительно! Вот же – прислали боги заказчика! Что там Тулка – уснула, что ли?